75-я стрелковая дивизия 1-го формирования
Светлой памяти наших отцов, дедов и прадедов
ПОСВЯЩАЕТСЯ...
Меню сайта
Категории раздела
28-й Краснознаменный стрелковый полк (командный состав) [176]
Раздел включает в себя сведения о командном составе 28-го Краснознаменного стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии.
28-й Краснознаменный стрелковый полк (младший командный и рядовой состав) [146]
Раздел включает в себя сведения о младшем командном и рядовом составе 28-го Краснознаменного стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии.
28-й Краснознаменный стрелковый полк (командный состав, дополнения) [26]
Раздел включает в себя сведения о командном составе 28-го Краснознаменного стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии, дополненные на основании воспоминаний ветеранов и документов архива Мемориального комплекса "Брестская крепость-герой".
28-й Краснознаменный стрелковый полк (младший командный и рядовой состав, дополнения) [1]
Раздел является дополнением и включает в себя сведения о вновь выявленных младшем командном и рядовом составе 28-го Краснознаменного стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии.
Друзья и партнеры
...
Главная » Файлы » 28-й Краснознаменный стрелковый полк » 28-й Краснознаменный стрелковый полк (младший командный и рядовой состав)

Красноармеец КАРИХ Даниил Алексеевич, стрелок 28-го Краснознаменного стрелкового полка
10.09.2018, 17:21
КАРИХ Даниил Алексеевич, красноармеец.
Стрелок 28-го Краснознаменного стрелкового полка.
Родился 2 июня 1914 года, Полтавская область г.Лубны.
В РККА с осени 1940 года.
Великую Отечественную войну встретил 22 июня 1941 года в составе 28-го Краснознаменного стрелкового полка на рубеже Леплевка-Домачево-Черск. 28 июня 1941 года попал в плен в районе Малориты.
Направлен в лагерь военнопленных STALAG 308 (Нойхаммер, Германия). В сентябре 1941 года переведен в лагерь военнопленных STALAG III C (Альт-Дрюиц, Брандендург, Германия). 
Освобожден в марте 1945 года. После прохождения спецпроверки направлен в действующую армию.
После демобилизации проживал в п.Чкалова Пермской области, работал учителем в сельской школе.

Документы архивов:
Регистрационная карта военнопленного
Регистрационная карта военнопленного (оборот) 
Регистрационная карта военнопленного
Регистрационная карта военнопленного (оборот)
Персональная карта военнопленного
Персональная карта военнопленного (оборот)

Из архива писателя Сергея Сергеевича СМИРНОВА, автора книги "Брестская Крепость"

Документ № 45.

Письмо от 22.02.1960 от бывшего красноармейца 28-го стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии Даниила Алексеевича Кариха, отправленное по почтовому штемпелю 22.02.1960 с адреса «г [ород] Пермь (обл [астной] ), пос [ёлок] Чкалова, ул [ица] Клары Цеткин, [дом] 10, [квартира] 6» на адрес «Москва А-55, Сущёвская ул [ица], [дом] 21, Издательство Ц.К. ВЛКСМ «Молодая гвардия», Массовый отдел, Для передачи тов [арищу] С.С.Смирнову» (получено по почтовому штемпелю 24.02.1960; на конверте – почтовый штамп «З [аказное письмо] Пермь-10 № 739» и пометы: «23/II», «Карих Д.А. 22/II- [19] 60. Предлагает прислать свои воспоминания о пребывании в плену. Утверждает, что находился первые 2 – 3 дня в Бр [естской] Кр [епости] , хотя и не принадлежал к гарнизону крепости»):

«Здравствуйте, Сергей Сергеевич!
Долгое время я колебался – написать Вам это письмо или нет. Наконец решился написать. Заранее прошу прощения, что отниму у Вас некоторое время, чтобы Вы его прочитали. Полтора года назад я прочитал Ваши книги, которые глубоко меня взволновали, воскресили прошлое. Это прошлое я старался забыть, но, видимо, каждый прожитый день из жизни не выкинешь.

Первый день войны застал меня в Бресте. Опишу всё вкратце по порядку. Может быть, долгие годы плена и побега, вернее – попыток к выходу из плена, которые я совершал, помогут Вам в дальнейшей Вашей работе.

После окончания института я осенью 1940 г [ода] был призван на действительную службу в армию. Служил я в 28-ом Краснознамённом стрелковом полку 75-ой стрелковой дивизии, в первой роте. Был замполитом [так в оригинале; следует читать – «замполитруком»] роты, который назначался из рядовых бойцов, и никаких знаков отличия не носил. Наша рота располагалась южнее Бреста километров 30 – 35, у немецкой границы. Строили мы доты в небольшой деревушке Малая Малорита.
В субботу [, 21 июня 1941 года] меня в помощь одному из политруков направили в Брест за литературой для полка. Воспользовавшись командировкой, я на выходной 22 июня выпросил увольнительную – посмотреть Брест и денёк отдохнуть. Побродив по городу, вечером я со «спутницей» пошёл за город походить, покалякать.
Надо отметить, что эти дни в пограничной полосе чувствовалась какая-то напряжённость. Часто задерживали подозрительных лиц, чаще – мужчин.
Когда немцы открыли огонь по нашей границе, по крепости, я находился недалеко от неё. Выбора не было – я поспешил в крепость, на её защиту. Охрана крепости вначале отнеслась ко мне с подозрением, но рассуждать не было времени. Я оказался в рядах защитников крепости. Я попал в расположение отдельного артиллерийского подразделения, которым командовал ст [ариший] политрук Нестерчук (фамилию его я вспомнил, прочитав Вашу книгу «В поисках героев Брестской крепости»). В то время меня мучили сомнения, что я не могу сразу попасть в свою воинскую часть. Я поделился своими сомнениями с политруком. Он сказал мне: «Вечером сделаем вторую попытку прорыва в город, если желаете, то можете присоединиться к этой группе».
Вечером, после того, как мы были дважды в окружении немцев, в количестве 15 чел [овек] (мы расстались недалеко от Кобринских ворот) скрытно, под перекрёстным огнём наших подразделений, мы от форта подползли к Мухавцу. Я с тремя другими бойцами решил задержаться у этого берега, учтя опыт дневной попытки прорыва у другого подразделения. Дело в том, что немцы вели беспрерывные наблюдения за нами, и надо было найти способ обмануть их. Задача затруднялась тем, что немцы беспрерывно освещали переправу из ракетниц. Когда одиннадцать бойцов достигли противоположного берега и вылезли на него, по ним немцы открыли ураганный пулемётный огонь. Немцы в первые дни войны стреляли только разрывными пулями, и только каждая пятая была трассирующая. В то самое время мы бесшумно, ползком (остальные четыре человека) рассредоточились друг от друга на расстояние 20 – 30 м [етров]. Мне кажется, что вся предыдущая группировка, включая и тех, кто успел достичь бруствера вала, погибла. Мне стало ясно, что переплывать надо так, чтобы не было ни одного поднятого над головой предмета, а из воды должен выставляться только рот.
Через 30 – 40 минут, когда всё предыдущее успокоилось, я, оставив винтовку на берегу, продвинувшись по 1 с  [анти] м [етру] в минуту, медленно сполз в воду, выставив только рот, медленно поплыл к противоположному берегу. Расстояние в 30 – 40 м [етров] я преодолел за очень длинный промежуток времени – затрудняюсь сказать, за сколько. Несколько раз около меня со свистом врезались в воду немецкие пули, но это была страховочная очередь, а не прицельный огонь. Это давало мне надежду на то, что немцы меня не заметят. Они обычно кого замечали, давали ему возможность доплыть до берега. Как только ракета надо мной освещала реку, я замирал, чтобы не было заметно колебаний волн. Мою задачу облегчали плавающие обломки деревьев и другие случайные предметы.
Подплыв к берегу, я собрал всё своё терпение и потратил не менее 20 м [инут], чтобы выползти на берег, и залёг рядом с трупами немцев и наших бойцов.
Очевидно, остальные три моих товарища вернулись назад, а, может быть, они где-нибудь были около меня. К сожалению, как я не напрягал память, фамилии их я никак не могу вспомнить. Знаю, что два из них были украинцы, а третий, как и я – русский. За эти годы войны я дважды был контужен, трижды был дистрофиком, и память меня подводит.
Осмотревшись, я заметил недалеко от себя немецкую плащ-палатку, каску и противогаз. Время подходило к 12 ч [асам] ночи, стрельба стала утихать, и вскоре должны были придти немцы подбирать своих раненых. На что я и сделал свои расчёты. Надев на себя немецкий плащ, каску, противогаз, перевязав лицо и рот наискось бинтом, взяв в руки немецкий автомат, я мог сойти за немецкого солдата. К этому времени огонь прекратился. В метрах 3 – 4-х кто-то на земле тихо застонал, я тихонько подполз к нему, думая, что это может оказаться наш боец, но это оказался немец. Я хотел придушить его. В это время сзади меня послышался шорох приближающихся людей, и я, не оборачиваясь, понял, что это – немецкие санитары, и сделал вид, что помогаю раненому немцу.
Немцы-санитары поставили ряды носилок. Один из них нагнулся ко мне и, показывая на перевязку моего лица, стал что-то говорить. В ответ я сделал неопределённый жест и промычал, мотнув головой, что всё в порядке, и показал на раненого немца.
Взвалив на носилки лежачего, солдаты потащили его. Я же шёл рядом, пряча руки в прорези плаща.
Тут я заметил, что в том же направлении идут немцы, у которых в сапогах также чавкало, как и у меня. Они, видимо, шли на отдых, также переправившись вплавь. Поэтому санитары не обратили никакого внимания на моё состояние. Цвет же формы отличить было трудно – всё было в грязи. В полукилометре или метрах в 300 стояли огромные буксиры [так в оригинале; следует читать – «тягачи» ] с прицепами (по два на машину), в каждый из которых вмещалось по 50 чел [овек] .
Я помог впихнуть носилки и сам залез в вагон [так в оригинале; следует читать «в прицеп» ]. Тут только я почувствовал, как я устал. Ничего не ел со вчерашнего вечера, от нервного напряжения у меня тряслись руки, а челюсти невольно выстукивали частую дробь. Немцы приняли это за естественный озноб. Стали, видимо, надо мной подшучивать. Один из них сказал что-то мне, но из всей речи я разобрал только одно слово «fug», т.е. нога (в институте я изучал немецкий язык) [Слово «нога» по-немецки – “Fuss” ]. У меня сразу мелькнула мысль, что мне советуют пробежаться пешком. Это мне оказалось как раз кстати – машина приближалась к городу, и надо было уходить. Я тут же спрыгнул и упал, встал и побежал за машиной, чтобы показать вид, что я её хочу догнать. Быстро отстав от машины, я свернул в сторону.
Мне не верилось, что главная опасность осталась позади.
Я удивлялся себе. В эти трудные часы жизни мною овладела какая-то холодная расчетливость, мгновенно приходили в голову правильные решения. Какая-то громадная уверенность в том, что я всё равно останусь жив, чтобы со мной не происходило. И вся кошмарная окружающая меня действительность казалась каким-то сном. Послушав выстрелы, которые доносились откуда-то из города, я понял, что идти в город или обратно в крепость  - бессмысленный риск. Я сел, переобулся, отжав портянки и, пользуясь непродолжительными сумерками, осторожно пошёл от города на юго-восток.
Город был окружён немецкой патрульной цепью, но это для меня не представляло трудностей.
Точнее, вокруг города располагались полевые подразделения и орудийные расчёты. Около них догорали костры. Из города и в город ходили группами и в одиночку немцы. Никто на меня не обращал внимания. Но мне казалось, что все смотрят на меня подозрительно. Из предосторожности я снял с себя повязку и, где мог, старался не встречаться с немцами. Где встреча была неизбежной, умышленно уходил в сторону.
Выбравшись благополучно из черты города, я направился на юго-восток в надежде встретиться с кем-нибудь из своего подразделения.
Я понял, что наша воинская часть долго не могла оказывать сопротивления и где-нибудь с боями отступает на восток.
К рассвету я был в сплошном лесу и встретился с группами бойцов из других частей.
Большой группой стало пробиваться невозможно, мы решили рассредоточиться.
Затем разбились по 2 человека. В ночь на 29/VI [-1941 года] немцы сделали облаву, в которую попали и мы.
С 28-го июня [1941 года] по 16/III [-19] 45 г [ода] я пробыл в плену. Делал две попытки вырваться из плена. Первый раз – 26/VI- [19] 53 г [ода; так в оригинале; следует читать «26 июня 1943 года» ] мы бежали из-за Берлина, и поймали нас через 17 дней у польской границы.
Отбывал наказание во Франкфурте-на-Одере. Послали в каменоломню под Берлином. Это – котлован в 30 м [етров] глубиной, на дне которого стоял известковый завод.
Из котлована бежали втроём, в начале ноября [1943 года] , а через неделю были снова пойманы в Данциге, куда нас завёз воинский эшелон в порт, где состав, видимо, должен был перегружаться на пароход.
В Данциге нас поймали и отправили в лагерь.
Здесь я, отбыв месячное наказание – заключение в карцер, сильно заболел. В лагере нас было несколько тысяч, но перед самой сдачей Данцига всех способных ходить посадили на пароход и, по слухам, сами же немцы [его и] затопили.
Нас осталось в лагере больных около 800 чел [овек] . Гитлеровцам было дано задание при сдаче лагеря перебить всех пленных. К нашему счастью, в момент их совещания в комендатуре лагеря прямым попаданием снаряда нашей тяжёлой артиллерии все они были перебиты или тяжело ранены и выполнить приказа не могли. Ночью в лагерь зашёл наш, советский разведчик. Нашей радости не было границ. Вначале мы не поверили ему, думали, что это – провокация, нас хотят выманить и перебить. После освобождения 16/III [-19] 45 г [ода] я участвовал в боях, был ранен и поэтому не попал в Сибирь или в шахту. Но после войны меня преследовали за то, что я был в плену.
Многократно отстраняли от занимаемой должности под предлогом того, что я «не справляюсь со своей работой», хотя показатели работы говорили о другом.
При Сталине нельзя было и упоминать о том, что я первый день войны был в крепости.
Сейчас я работаю учителем физики и автодела в Пермской средней школе № 96. Живу при школе, во флигеле. Имею комнату [площадью] в 12 м2 и кухню. Семья – 5 чел [овек] . Семь лет стою на очереди в Сталинском райисполкоме. В этом году обещают дать благоустроенную отдельную квартиру, но пока что всё откладывают, всё - «Потом!».

Дорогой Сергей Сергеевич! Если вас по роду Вашей работы что-нибудь заинтересует из истории моей жизни у немцев, то пишите, и я охотно Вам отвечу. У меня к вам есть один вопрос, на который я затрудняюсь сам ответить. Когда я попал в первый немецкий лагерь за Брестом, Шталаг-305, мне [наши пленный] железнодорожник рассказал, что немцы под видом торговли с нами в ночь на 22/VI [-1941 года] загнали через Брест 9 эшелонов с войсками. Есть ли какие-нибудь подтверждения этому?
Мой адрес: г [ород] Пермь (обл [астной] ), пос [ёлок] Чкалова, ул [ица] Клары Цеткин, [дом] 10, [квартира] 6. Для Краних Д.А.».


ПРОСИМ ОТКЛИКНУТЬСЯ РОДСТВЕННИКОВ!
Категория: 28-й Краснознаменный стрелковый полк (младший командный и рядовой состав) | Добавил: 115sp75sd | Теги: стрелок, 75 стрелковая дивизия, КАРИХ Даниил Алексеевич, 28 Краснознаменный стрелковый полк, Красноармеец
Просмотров: 13 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск по сайту

Если Вы являетесь родственником или располагаете какими-либо сведениями о 75-й стрелковой дивизии, фронтовыми письмами, воспоминаниями, фотографиями - свяжитесь с нами.
Мы рады всем, кто помогает нам в нашей работе.
Copyright Сообщество "Память воинов 75-й стрелковой дивизии" © 2018